Самооценка, альтруизм и эгоизм. Часть 6.

Подобная интерпретация может объяснить наблюдаемое увеличение числа сельских женщин в Бангладеш, отстаивающих сегодня свои права на землю (или заявляющих о своем желании отстаивать их), в то время как поколение тому назад их матери отказывались от своих прав в пользу братьев. В этом случае поведение матерей выглядит более альтруистичным, а поведение дочерей – более эгоистичным. Но принимая во внимание, что сегодня родственные структуры поддержки разрушаются, а ранее такая поддержка предоставлялась с большей готовностью, оба варианта действий вполне согласуются с преследованием собственных интересов.

Другими словами, если женщина тратит свою энергию и свои доходы на семью и дальних родственников, это в одинаковой мере может согласоваться и с альтруизмом, и эгоизмом. Или и альтруистические, и эгоистические побуждения могут действовать, хотя трудно сказать в какой мере каждые, или с какими вариациями в каждом конкретном случае.

В Stark (1995) фактически было доказано, что даже альтруистическое поведение может быть специально культивировано родителями (намеренное «формирование предпочтений») в противовес эгоизму, чтобы обеспечить себе заботу со стороны детей в старости. Чтобы запустить у детей «механизм внутреннего побуждения» родители могут использовать воздействие демонстрации, ведя себя более альтруистично по отношению к окружающим на глазах у своих детей.

Наконец, в той мере, в какой и эгоизма, и альтруизм мотивируют поведение всех людей, нельзя относить эту смесь только к женщинам, хотя высказывания о самопожертвовании, о заботе и т.д., чаще относятся к женщинам, а не к мужчинам (Papanek 1990).

Понимание того, что женщины, как и мужчины, могут быть мотивированы стремлением к личным целям (вместо того, чтобы быть полными или по большей части альтруистками), и того, что и женщина, и мужчина могут заботиться как о личном, так и о семейном благосостоянии, хотя, возможно, в разной степени; и даже несмотря на то, что их явные действия ставят их в разные части спектра; заставляет обратить большее внимание непосредственно на материальные ограничения, которые задают модель поведения женщин. Одновременно такое понимание охраняет от объяснений, являющихся биологическими по своей природе («женщины от природы более склонны к самопожертвованию») или от таких, которые предполагают меньшую способность женщин осознавать свои интересы или их меньшую экономическую мотивированность. Также это оберегает от предположения, что эгоистические интересы являются единственным мотивирующим фактором.

В терминах государственных и общественных действий понимание этого означает необходимость усиления отказной позиции женщин, чтобы они меньше зависели (экономически и социально) от своих сыновей, мужей и братьев; вместо того, чтобы искать решение по большей части в попытках улучшить осознание женщинами оснований их благосостояния.